Неточные совпадения
«Ждать до двух — семь часов», — сердито сосчитал Самгин.
Было еще темно, когда он встал и начал мыться, одеваться; он старался делать все не спеша и ловил себя на том, что торопится. Это очень раздражало. Потом раздражал чай, слишком горячий, и
была еще одна, главная причина всех раздражений: назвать ее не хотелось, но когда он обварил себе палец
кипятком, то невольно и озлобленно подумал...
Клим остался с таким ощущением, точно он не мог понять,
кипятком или холодной водой облили его? Шагая по комнате, он пытался свести все слова, все крики Лютова к одной фразе. Это — не удавалось, хотя слова «удирай», «уезжай» звучали убедительнее всех других. Он встал у окна, прислонясь лбом к холодному стеклу. На улице
было пустынно, только какая-то женщина, согнувшись, ходила по черному кругу на месте костра, собирая угли в корзинку.
Между тем оба полномочные подставили плоскодонные чашки, им налили
кипятку, и они
выпили.
В «отдыхальне» подали чай, на который просили обратить особенное внимание. Это толченый чай самого высокого сорта: он родился на одной горе, о которой подробно говорит Кемпфер. Часть этого чая идет собственно для употребления двора сиогуна и микадо, а часть, пониже сорт, для высших лиц. Его толкут в порошок, кладут в чашку с
кипятком — и чай готов. Чай превосходный, крепкий и ароматический, но нам он показался не совсем вкусен, потому что
был без сахара. Мы, однако ж, превознесли его до небес.
На спину страшно
было взглянуть: она вся
была багровая и покрыта пузырями, как будто ее окатили
кипятком.
В небольшой камере
были все, за исключением двух мужчин, заведывавших продовольствием и ушедших за
кипятком и провизией. Тут
была старая знакомая Нехлюдова, еще более похудевшая и пожелтевшая Вера Ефремовна с своими огромными испуганными глазами и налившейся жилой на лбу, в серой кофте и с короткими волосами. Она сидела перед газетной бумагой с рассыпанным на ней табаком и набивала его порывистыми движениями в папиросные гильзы.
Кипяток в семь часов разливали по стаканам без блюдечек, ставили стаканы на каток, а рядом — огромный медный чайник с заваренным для колера цикорием. Кухарка (в мастерских ее звали «хозяйка») подавала по куску пиленого сахара на человека и нарезанный толстыми ломтями черный хлеб. Посуду убирали мальчики. За обедом тоже служили мальчики. И так
было во всей Москве — и в больших мастерских, и у «грызиков».
А в праздничные дни к вечеру трактир сплошь битком набит пьяными — места нет. И лавирует половой между пьяными столами, вывертываясь и изгибаясь, жонглируя над головой высоко поднятым подносом на ладони, и на подносе иногда два и семь — то
есть два чайника с
кипятком и семь приборов.
Ведь всего пять шесть блюд: те, которые должны
быть горячие, поставлены на таких местах, что не остынут; видишь, в углублениях, — это ящики с
кипятком, — говорит старшая сестра.
Горничная жены пензенского жандармского полковника несла чайник, полный
кипятком; дитя ее барыни, бежавши, наткнулся на горничную, и та пролила
кипяток; ребенок
был обварен. Барыня, чтоб отомстить той же монетой, велела привести ребенка горничной и обварила ему руку из самовара… Губернатор Панчулидзев, узнав об этом чудовищном происшествии, душевно жалел, что находится в деликатном отношении с жандармским полковником и что, вследствие этого, считает неприличным начать дело, которое могут счесть за личность!
Ну, известно, прапорщик: кровь —
кипяток, а хозяйство копеечное; завелся у меня тогда денщик, Никифор, и ужасно о хозяйстве моем заботился, копил, зашивал, скреб и чистил, и даже везде воровал всё, что мог стянуть, чтобы только в доме приумножить; вернейший и честнейший
был человек.
Его все-таки не
было видно. Думая, что сошел он вниз за
кипятком для чая, Никита Федорыч стал у перегородки. Рядом стояло человек десять молодых парней, внимательно слушали он россказни пожилого бывалого человека. Одет он
был в полушубок и рассказывал про волжские
были и отжитые времена.
Были у нас и дети, да так и перемерли ангельские душеньки, и всё не настоящей смертью, а либо с лавки свалится, либо
кипятком себя ошпарит.
— Полно ты, — уговаривала крестницу Никитишна. — Услышат, пожалуй… Ну уж девка! — проворчала она, отходя от Насти и покачивая головой. —
Кипяток!.. Бедовая!.. Вся в родителя, как
есть вылита: нраву моему перечить не смей.
В бане на полках и на лавках настланы
были обданные
кипятком калуфер, мята, чабер, донник [Калуфер, или кануфер — balsamita vulgaris; чабер — satureia hortensis; донник — melilotus officinalis.] и другие пахучие травы.
— Скорей (я перевожу, а он ей говорил по-французски), у них там уж должен
быть самовар; живо
кипятку, красного вина и сахару, стакан сюда, скорей, он замерз, это — мой приятель… проспал ночь на снегу.
На другой день ранним утром, в воскресенье, профессор Дмитрий Петрович Белышев
пьет чай вместе со своей любимицей Зиночкой. Домашние еще не вставали. Эти воскресные утренние чаи вдвоем составляют маленькую веселую радость для обоих: и для знаменитого профессора, и для семнадцатилетней девушки. Он сам приготовляет чай с некоторой серьезной торжественностью. Сначала в сухой горячий чайник он всыпает малую пригоршеньку чая, обливает его слегка крутым
кипятком и сейчас же сливает воду в чашку.
В сенях, за вытащенным из избы столиком, сидел известный нам старый трубач и
пил из медного чайника
кипяток, взогретый на остатках спирта командирского чая; в углу, на куче мелких сосновых ветвей, спали два повстанца, состоящие на ординарцах у командира отряда, а задом к ним с стеариновым огарочком в руках, дрожа и беспрестанно озираясь, стоял сам стражник.
Принесла Пелагея стакан кизлярки, в которой лежал, должно
быть, мертво пьяный кусок лимону и в которой бесследно пропали несколько чайных ложек
кипятку. Круциферский взял стакан, чтоб отделаться от хозяина, в надежде, что найдет случай три четверти выплеснуть за растворенное окно. Это
было не так легко, потому что Медузин, посадивши кого-то за себя поиграть в бостон, подсел к Круциферскому.
Позвольте… да… ведь
был и еще случай, когда, помнится, вынул бритву, и только что Аксинья принесла в кабинет выщербленную кружку с
кипятком, как в дверь грозно застучали и вызвали меня.
— У меня — двое
было. Один, двухлетний, сварился
кипятком, другого — не доносила, мертвый родился, — из-за работы этой треклятой! Радость мне? Я говорю — напрасно мужики женятся, только вяжут себе руки, жили бы свободно, добивались бы нужного порядка, вышли бы за правду прямо, как тот человек! Верно говорю, матушка?..
Здесь он долгое время присматривался: таскал утюги, бегал в трактир за
кипятком для настоящих портных, терпел потасовки, учился скверным словам,
пил потихоньку вино и т. д.
Когда я взял его за ноги и тряхнул, то весь бок, в который ударил заряд, дочиста облетел, как будто косач
был ошпарен
кипятком, и не только посинел, но даже почернел: раны — никакой, крови — ни капли.
Удивительно, как я мог не видеть прежде той простой истины, что за этим миром и нашей жизнью в нем
есть кто-то, что-то, знающее, для чего существует этот мир и для чего мы в нем, как в
кипятке пузыри, вскакиваем, лопаемся и исчезаем.
Но в Сарапуле сел на пароход толстый мужчина, с дряблым, бабьим лицом без бороды и усов. Теплая длинная чуйка и картуз с наушниками из лисьего меха еще более усиливали его сходство с женщиной. Он тотчас же занял столик около кухни, где
было теплее, спросил чайный прибор и начал
пить желтый
кипяток, не расстегнув чуйки, не сняв картуза, обильно потея.
Открыв лавку, я должен
был сбегать за
кипятком в трактир; напившись чаю — прибрать лавку, стереть пыль с товара и потом — торчать на террасе, зорко следя, чтобы покупатели не заходили в лавку соседа.
Он не прекращал своих попыток поймать меня двугривенными, и я понимал, что если в то время, как метешь пол, монета закатится в щель — он
будет убежден, что я украл ее. Тогда я ему еще раз предложил оставить эту игру, но в тот же день, возвращаясь из трактира с
кипятком, я услыхал, как он внушает недавно нанятому приказчику соседа...
Когда я принес большой медный чайник
кипятку, в лавке оказались гости: старичок Лукиан, весело улыбавшийся, а за дверью, в темном уголке, сидел новый человек, одетый в теплое пальто и высокие валяные сапоги, подпоясанный зеленым кушаком, в шапке, неловко надвинутой на брови. Лицо у него
было неприметное, он казался тихим, скромным,
был похож на приказчика, который только что потерял место и очень удручен этим.
Там же Корнилий Потапович обедал разного рода объедками и кусками, которые ему сваливали в одну миску по дешевой цене, и
пил целый день чай из одного чайника, требуя
кипятку. За чай в большинстве случаев платили клиенты.
Выпив чашку горячего, как
кипяток, кофе (он несколько раз, слезливо-раздраженным голосом, напомнил кельнеру, что накануне ему подали кофе — холодный, холодный, как лед!) и прикусив гаванскую сигару своими желтыми, кривыми зубами, он, по обычаю своему, задремал, к великой радости Санина, который начал ходить взад и вперед, неслышными шагами, по мягкому ковру, и мечтал о том, как он
будет жить с Джеммой и с каким известием вернется к ней.
Завтрак уже готов. Два матросских кока (повара) в четвертом часу затопили камбуз (кухню) и налили водой громадный чан для
кипятка. Брезенты на палубе разостланы, и артельщики разносят по артелям баки с размазней или какой-нибудь жидкой кашицей, которую матросы
едят, закусывая размоченными черными сухарями. После того
пьют чай, особенно любимый матросами. Несмотря на жару в тропиках, его
пьют до изнеможения.
Дисциплина
была железная, свободы никакой, только по воскресеньям отпускали в город до девяти часов вечера. Опозданий не полагалось. Будние дни
были распределены по часам, ученье до упаду, и часто, чистя сапоги в уборной еще до свету при керосиновой коптилке, вспоминал я свои нары, своего Шлему, который, еще затемно получив от нас пятак и огромный чайник, бежал в лавочку и трактир, покупал «на две чаю, на две сахару, на копейку
кипятку», и мы наслаждались перед ученьем чаем с черным хлебом.
Чай тоже еще не
был тогда введен в войсках, мы по утрам кипятили в котелках воду на костре и запускали в
кипяток сухари — вот и чай.
Половой сунул в рот две копейки, схватил чайник и тотчас же принес два куска сахару, прибор и чайник с
кипятком. Мой сосед молча
пил до поту,
ел баранки и, наконец, еще раз поблагодарив меня, спросил...
— Да некогда, милый друг, у нас нынче своею службой почти никто не занимается; мы все нынче завалены сторонними занятиями; каждый сидит в двадцати комитетах по разным вопросам, а тут благотворительствовать… Мы ведь нынче все благотворим… да: благотворим и сами, и жены наши все этим заняты, и ни нам некогда служить, ни женам нашим некогда хозяйничать… Просто беда от благотворения! А кто в военных чинах, так еще стараются
быть на разводах, на парадах, на церемониях… вечный
кипяток.
Устав смотреть на него, Фома стал медленно водить глазами по комнате. На большие гвозди, вбитые в ее стены,
были воткнуты пучки газет, отчего казалось, что стены покрыты опухолями. Потолок
был оклеен когда-то белой бумагой; она вздулась пузырями, полопалась, отстала и висела грязными клочьями; на полу валялось платье, сапоги, книги, рваная бумага… Вся комната производила такое впечатление, точно ее ошпарили
кипятком.
Прислушиваясь, он потонул
было в глубокой холодной тишине; вдруг обдали его, точно
кипятком, мурлыканье и возня кошек над его головой.
Будто
кипятком обдало сердце Вольдемара. Голос этот объяснил ему тотчас, кто
был злой дух, его недавно преследовавший; в этом голосе прочел он целую старинную повесть, которую несчастный хотел бы забыть навеки.
Из дядиной семьи, где он
был принят и обласкан как сын родной, Воронов очутился в казармах, под командой фельдфебеля, выкреста из евреев, и дядьки, вятского мужика, заставлявшего своего «племяша» чистить сапоги и по утрам бегать в лавку и трактир с жестяным чайником за покупкой: «на две — чаю, на две — сахару и на копейку —
кипятку».
— Я вместе с чаем
буду писать. — Елизавета Алексеевна налила в чайник
кипятку. — Как ваше здоровье? — спросила она, не глядя на Андрея Ивановича.
Александра Михайловна сходила за
кипятком, заварила чай. Лестман молча стал
пить. От его приглаженных, словно полинявших волос, от плоского лица с редкою бородкою несло безнадежно трезвою скукою.
Оно сбылось. Опять на каждой станции, на каждом разъезде пошли бесконечные остановки. Не хватало ни
кипятку для людей, ни холодной воды для лошадей, негде
было купить хлеба. Люди голодали, лошади стояли в душных вагонах не поенные… Когда по маршруту мы должны
были быть уже в Харбине, мы еще не доехали до Цицикара.
«Никак нет, ваше сыятелство, — он самый подлюга и
есть: он меня пьяным
напоил да хотел мне
кипятком глаза выварить, чтобы вдвоем слепые
петь станем, так больше подавать
будут. Один господь спас, что я на ту пору проснулся, так и побил его».
Щеки девушки пылали румянцем, глаза метали искры, все лицо выражало сдерживаемый гнев. Антиповна никогда не видала ее такой. «Вся в отца, тоже
кипяток был», — подумала она.
Аксинья вбежала в кухню, где в это время
была стирка. Стирала одна Липа, а кухарка пошла на реку полоскать белье. От корыта и котла около плиты шел пар, и в кухне
было душно и тускло от тумана. На полу
была еще куча немытого белья, и около него на скамье, задирая свои красные ножки, лежал Никифор, так что если бы он упал, то не ушибся бы. Как раз, когда Аксинья вошла, Липа вынула из кучи ее сорочку и положила в корыто, и уже протянула руку к большому ковшу с
кипятком, который стоял на столе…
—
Ешь! — кричал лысый и рассказывал дяде Петру. — Это, я тебе скажу, счастье. Всего неделю как его лошадь задавила, мальчишку-то! Шёл он в трактир за
кипятком, вдруг…
По утрам хозяин уходил в лавку, а Евсей оставался в квартире, чтобы привести комнаты в должный порядок. Кончив это, он умывался, шёл в трактир за
кипятком и потом в лавку — там они с хозяином
пили утренний чай. И почти всегда старик спрашивал его...
Бледные осенние тучи бежали по небосклону. Из них сыпался мелкий частый дождь; отдаленные горы и вершины
были покрыты как бы серебряной дымкой; ветер то бурливо завывал по ущельям, раскачивая макушки огромных дубов и шумя последними желто-красными листами молодого осинника, то взрывал гладкую поверхность реки Волхова, и тогда, пробужденная от своего величественного покоя, разгневанная стихия бурлила и клокотала, как
кипяток.
Измятый бессонной ночью, с лицом еще более потемневшим и воспаленными глазами, он приходил рано утром, я тотчас бежал в трактир за
кипятком, самовара у нас, конечно, не
было.
И всего своего братца они съели бы без остаточка, но только кому-то из них к концу стола попалась нераскинувшаяся в
кипятке ручка или ножка ребенка, и они по этой ножке или ручке узнали, что
едят «человечину»…